Цедент цессионарий

Условие о порядке уведомления должника лучше согласовать в самом договоре цессии. В частности, можно определить сторону договора, которая уведомит должника, и форму уведомления.

Если не уведомить должника в письменной форме о переходе прав кредитора (цедента) к другому лицу (цессионарию), все риски неблагоприятных последствий этого будет нести новый кредитор. Должник может исполнить обязательство первоначальному кредитору до получения уведомления о переходе права требования по договору цессии и его обязательство прекратится (п. 3 ст. 382 ГК РФ).

Закон защищает интересы должника, запрещая новому кредитору предъявлять к нему повторное требование, если должник исполнил обязательство прежнему кредитору, не получив сведений о цессии. Бремя ответственности нельзя перераспределить на должника. Эта правовая позиция нашла отражение в судебной практике (постановления АС Московского округа от 25.06.15 № Ф05-6573/2015 по делу № А41-65256/14, от 13.10.15 № Ф05-11617/2015 по делу № А40-167651/14, определение ВАС РФ от 14.09.12 № ВАС-12035/12 по делу № А07-15270/2011).

Если должник исполнит обязательство прежнему кредитору, последний обязан будет передать новому кредитору неосновательное обогащение (п. 10 информационного письма Президиума ВАС РФ от 11.01.2000 № 49 «Обзор практики…»). В этой ситуации риск нового кредитора состоит в том, что цедент может оказаться неплатежеспособным и, возможно, ему придется вставать в реестр кредиторов в деле о банкротстве цедента.

Кроме того, исполнение обязательства прежнему кредитору прекратит не только само обязательство должника, но и его обеспечение (например, поручительство). В итоге новый кредитор, который рассчитывал, к примеру, получить исполнение от должника или от поручителя, будет вынужден требовать неосновательное обогащение только от цедента.

Нужно помнить!

Если цедент уже предъявлял требование к должнику, но должник не исполнил обязательство в срок, к цессионарию переходит право требовать выплаты штрафных санкций за просрочку.

Это следует из пункта 1 статьи 384 ГК РФ, который устанавливает, что право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права.

Кто должен уведомить должника о цессии

Закон не устанавливает, кто именно – цедент или цессионарий – должен уведомить должника об уступке права требования. Судебная практика это также не разъясняет. Поэтому целесообразно определить обязанную сторону в самом договоре цессии.

Так можно возложить обязанность по уведомлению должника на прежнего кредитора (цедента) и предусмотреть ответственность за это, например, в виде штрафа.

Пример формулировки в договоре

«Цедент обязан в течение 2 дней с даты заключения настоящего договора направить письменное уведомление об уступке права требования должнику по его юридическому адресу. В случае неисполнения этой обязанности в установленный срок цедент обязуется уплатить цессионарию штраф в размере 10% от уступленного требования».

Прежнему кредитору достаточно направить должнику уведомление о цессии.

Если же уведомление направляет новый кредитор, то ему нужно дополнительно предоставить должнику доказательство перехода прав требования. Например, копию договора цессии. В противном случае должник будет вправе не исполнять ему обязательство (п. 1 ст. 385 ГК РФ).

Чтобы снизить риски цессионария, можно поставить исполнение им своего обязательства по оплате уступленного права в зависимость от предоставления цедентом доказательств уведомления должника. Статья 327.1 ГК РФ «Обусловленное исполнение обязательств» позволяет обусловить исполнение обязанностей совершением другой стороной определенных действий, предусмотренных договором.

Можно ли уведомление о цессии считать требованием об исполнении обязательства

Уведомление о цессии нельзя расценивать как требование об исполнении обязательства. Это особенно важно учитывать, когда срок исполнения обязательств должника не определен. В таком случае должник обязан исполнить его в течение семи дней со дня предъявления требования кредитором (п. 2 ст. 314 ГК РФ). Уведомление о цессии, полученное должником, не приравнивается к требованию об исполнении обязательства. У должника не возникнет обязанности исполнить обязательство в течение семи дней. Новому кредитору нужно отдельно предъявить должнику требование об исполнении обязательства, чтобы оно стало «созревшим». Просрочка должника начнется через семь дней после получения им требования. Это подтверждает судебная практика.

ПРИМЕР ИЗ ПРАКТИКИ

Стороны заключили договор займа в 1999 году. Срок возврата займа был не определен.

В 2006 году кредитор уступил другому лицу право требования по договору цессии и направил уведомление должнику.

Новый кредитор предложил должнику согласовать график погашения займа, но заемщик не отреагировал. В 2012 году новый кредитор направил требование заемщику о возврате средств. Заемщик проигнорировал, кредитор обратился в суд.

Заемщик сослался на то, что срок давности прошел. Суд установил, что в этом случае заемщик должен был вернуть заем в течение 30 дней со дня предъявления заимодавцем требования об этом (п. 1 ст. 810 ГК РФ). Направление уведомления о перемене лица в обязательстве нельзя рассматривать в качестве требования о возврате долга. Уведомление только сообщало должнику о переходе прав в обязательстве к другому лицу, срок исполнения которого не был определен.

Поэтому срок давности нужно исчислять с даты направления требования в 2012 году, а не с даты уведомления в 2006 году (постановление ФАС Поволжского округа от 06.02.13 по делу № А12-10289/2012).

Популярные шаблоны договоров:

Кредитование для банка — это процесс, всегда связанный с возможным риском потери значительных денежных ресурсов. Именно поэтому для снижения риска невозврата кредита используются формы обеспечения его возвратности. В российской банковской практике в качестве основных форм обеспечения возвратности кредита используются залог, банковские гарантии, поручительства третьих лиц, страхование, цессия.  

В качестве обеспечения ссуды могут выступать залог гарантии поручительства страхование кредитного риска переуступка (цессия) в пользу банка требований заемщика к третьему лицу и др. Заемщик может использовать одну или несколько форм, что за-  
Дополнительными формами обеспечения возвратности кредита (при недостатке денежной выручки) являются залог материальных ценностей, ценных бумаг и основных фондов гарантии банка и поручительства третьих лиц страхование кредитного риска переуступка прав (цессия). Их использование для возврата ссуды обеспечивает сохранность ссудного фонда и капитала банка, гарантирует выживание банков за счет имущества должников, но снижает кредитоспособность и возможность последних вновь стать заемщиками.  
ЦЕССИЯ В СТРАХОВАНИИ — процедура по передаче риска, который может возникнуть в результате наступления страхового случая. Цессия в страховании представляет собой страховое покрытие, обеспеченное страховым полисом, которое передает страховщик перестраховщику. Цессии может подвергаться риск полностью или определенная его доля, а также группы страховых полисов.  
Обеспечением банковского кредита (см. схему 2.8) могут служить залог, банковская гарантия, поручительство, страхование кредитного риска, переуступка требования (цессия).  
Залог земельных участков или недвижимости, залог различных сберегательных вкладов или ценных бумаг, а также товарораспорядительных документов и варрантов (складских свидетельств) часто предлагаются клиентами банку в качестве обеспечения получаемых ссуд, открываемых кредитных линий, овердрафтного кредита. Переуступка права требований (цессия) и банковские гарантии в качестве обеспечения кредита выступают реже. Их надежность для кредитора требует дополнительных расходов у дебитора, так как гарантии банков довольно дороги (банки обычно взимают от 2 до 6% за предоставление гарантий, к тому же с заемщика востре-буется дополнительное обеспечение в виде залога купчих крепостей, обязательного инкассирования коммерческих векселей). Очень редко и в большинстве случаев в качестве дополнительного обеспечения (например, при учете коммерческих векселей в качестве основного обеспечения) принимаются банками в залог драгоценности, антиквариат, ковры, картины, а также переуступка прав по аренде или страхованию.  
ПЕРЕСТРАХОВАНИЕ — совокупность отношений между страховщиками по страхованию риска. Страховщик, принимая на страхование риск, превышающий его возможности застраховать такой риск, передает часть риска другому страховщику. Отношения оформляются договором, по которому одна сторона — перестрахователь, или цедент — передает риск и соответствующую часть премии другой стороне — перестраховщику, или цессионарию. Последний обязуется при возникновении страхового случая оплатить принятую на себя часть риска. Операции по передаче риска называют цессией. В свою очередь перестраховщик может передать часть риска в перестрахование следующему страховому обществу. В этом случае перестраховщик выступает в роли рет-роцедента, новое страховое общество называется ретроцессионарием, а операция по передаче риска именуется ретроцессией.  
Иногда операции по передаче риска называют цессией. Перестраховщик также может передать свою часть риска в перестрахование третьей компании, занимающейся страхованием. В этом случае перестраховщик выступает в роли ретроцедента, новое страховое общество получает название ретро-цессионарий.  

Права и обязанности цедента и цессионария (Л.А. Новоселова, «Гражданин и право», N 3 май-июнь 2003 г.)

Ответственность цедента за действительность и фактическую
осуществимость требования в российском праве

Еще в римском праве был выработан принцип, согласно которому цедент отвечает за существование требования, но не отвечает за то, что может быть взыскано с должника*(12). Российская дореволюционная цивилистика опиралась на этот принцип. Так, Г.Ф. Шершеневич пишет: «Прежний веритель отвечает перед новым за то, что передал ему вполне действительное право, не имеющее никакого юридического недостатка. Если бы обнаружилось, что переданное право не существует по действительности обязательства, например если оно заключено было несовершеннолетним или уже исполнено (оплачено заемное письмо), тогда прежний веритель отвечает за неосуществленный интерес. Но он, по общему правилу, не обязан отвечать за то, что новый веритель не получил удовлетворение от должника. Уступая свое место в обязательстве, прежний веритель переносит на нового и риск по осуществлению права, который до сих пор лежал на нем»*(13). Об ответственности цедента за истинность, подлинность обязательства и отсутствии по общему правилу его ответственности за прочность, добротность права упоминают Д.И. Мейер*(14) и В.И. Синайский*(15).

Цессионарию при принятии решения о приобретении дебиторской задолженности или предоставлении кредита под эту дебиторскую задолженность необходимо располагать данными для определения ее ценности. Он, в частности, должен обладать информацией о том, является ли цедент кредитором в отношении должника*(16), имеет ли цедент право передавать эту дебиторскую задолженность; уступал ли цедент прежде эту задолженность другому цессионарию, имеет ли должник возражения против платежа либо право на зачет помимо тех, которые указаны в договоре уступки. Для выяснения этих обстоятельств цессионарий должен нести дополнительные расходы, что в отношениях по финансированию влечет увеличение стоимости предоставляемого кредита.

Как правило, для избежания этих расходов в отношениях по уступке цедент дает цессионарию соответствующие заверения (гарантии), касающиеся существования передаваемого (уступаемого) права, и несет ответственность в случае нарушения этих договорных гарантий. В большинстве правовых систем наличие гарантий существования («действительности») передаваемого права со стороны цедента подразумевается.

Российское гражданское право в подходе к вопросу о распределении рисков, связанных с существованием («действительностью») переданного в результате уступки требования и с платежеспособностью должника, основывается на общепринятых принципах.

В соответствии со ст.390 ГК РФ первоначальный кредитор, уступивший требование, отвечает перед новым кредитором за недействительность переданного ему требования, но не отвечает за неисполнение этого требования должником, кроме случая, когда первоначальный кредитор принял на себя поручительство за должника перед новым кредитором.

Под недействительным требованием понимают, прежде всего, требование, не имеющее действительного основания: если заключенная между первоначальным кредитором и должником сделка ничтожна, то нет и требований из этой сделки. Недействительность требования имеет место и в случаях, когда уступлено требование, уже прекращенное к моменту уступки исполнением либо иным предусмотренным законом способом (новация, отступное, зачет и т.д.). Недействительным является также требование, которое не может быть реализовано в силу возражений должника (например, неисполнении обязательства цедентом, зачете и т.д.).

В публикациях высказывалось мнение о невозможности применения ст.390 ГК РФ в случае, если уступлено право, срок исковой давности по которому истек*(17). Такой подход представляется спорным по ряду оснований.

Во-первых, «задавненное» право явно обладает юридическим пороком, цессионарий лишен возможности принудительно его реализовать. Освобождение цедента от ответственности за передачу такого права в связи с невозможностью для цессионария обычным образом удовлетворить свой имущественный интерес представляется не соответствующим цели установления рассматриваемого правила.

Во-вторых, спорна сама возможность применения института уступки к требованиям из натуральных обязательств. Субъективное право требования, согласно превалирующему мнению, включает и право на защиту. Не будучи юридически признанным, требование из натурального обязательства проблематично охарактеризовать как право требования. Вопрос о том, может ли такое требование (не из гражданско-правового, признанного и защищаемого правом обязательства) быть предметом уступки, требует самостоятельного рассмотрения.

Недействительность уступленного права будет иметь место и в случаях, когда цедент не является обладателем данного права (например, если оно уже было им ранее уступлено другому лицу).

Уступленное право недействительно, если сделка, на основании которой возникли переданные права, оспорима и была признана недействительной. В одном из дел суд, рассматривая последствия передачи права требования, возникшего из договора, признанного после уступки права требования недействительным по основаниям, предусмотренным статьей 174 ГК РФ, пришел к выводу, что и сделка уступки права требования тоже может быть признана недействительной по этому же основанию, поскольку в противном случае «уступкой прав можно будет узаконить приобретение прав, основанных на оспоримых сделках». Подобный ход рассуждений неверен. Права должника оспаривать основной договор и ссылаться на его недействительность в споре с новым кредитором при уступке не затрагиваются. Если уступленное требование было признано недействительным, этот дефект права (недействительность) не позволяет новому кредитору требовать исполнения от должника. Ответственность за уступку права, признанного недействительным, перед новым кредитором несет цедент.

Цедент несет ответственность за действительность переданного права независимо от того, были ли ему самому известны возможные возражения. В.В. Почуйкин справедливо отмечает, что если цедент получает от цессионария некий имущественный эквивалент, а потом выясняется, что им передано несуществующее или недействительное (либо действительное на момент уступки, но в последующем признанное недействительным) право требования, то фактически цессионарий одаривает цедента, что совсем не входило в его планы и не являлось целью заключенной между сторонами сделки. При этом не имеет значения, заблуждался цедент относительно действительности требования или нет*(18).

В литературе высказывалось мнение об освобождении цедента от ответственности за действительность переданного права, если он до подписания договора цессионарием предупредил последнего о наличии возражений, предоставил в его руки все документы и сведения, необходимые для парализации вероятных возражений должника, а цессионарий, проигнорировав предупреждение, впоследствии не пожелал или не смог правильно воспользоваться предоставленными ему цедентом материалами. Все неблагоприятные последствия в этом случае предлагается возлагать на цессионария*(19).

Соглашаясь со справедливостью такого подхода и признавая необходимость его нормативного закрепления, тем не менее следует отметить, что положения ст.390 ГК РФ не позволяют полностью освободить цедента от ответственности при недействительности переданного требования. Возможно лишь уменьшение размера его ответственности на основании ст.404 ГК РФ, если цессионарий своими действиями способствовал увеличению размера убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением, или не принял разумных мер к их уменьшению.

Положения ст.390 ГК РФ позволяют сделать вывод о том, что соглашением первоначального кредитора с новым кредитором не может быть исключена ответственность цедента за недействительность уступленного требования*(20).

Несмотря на отсутствие каких-либо оговорок в рассматриваемой норме, при ее применении следует иметь в виду, что вопрос об ответственности цедента зависит от характера отношения, на основании которого уступается право.

Так, анализируя положения ГК РСФСР 1922 г., не содержавшие в нормах об уступке права требования особых указаний о зависимости ответственности цедента от характера передачи, И.Б. Новицкий отмечал, что в силу ст.202 ГК РСФСР 1922 г. продавец долгового требования отвечает за действительность требования, если иное не предусмотрено договором. Относительно ответственности кредитора, безвозмездно уступившего право, ГК РСФСР 1922 г. никаких указаний не содержал. На этом основании был сделан вывод о том, что безвозмездно уступивший право требования не несет ответственности ни за действительность требования, ни за его фактическую осуществимость*(21).

Следуя той же схеме, при анализе норм действующего гражданского законодательства В.В. Почуйкин приходит к аналогичному выводу: поскольку в соответствии с п.3 ст.576 ГК РФ дарение принадлежащего дарителю права требования к третьему лицу осуществляется с соблюдением правил, предусмотренных статьями 382-386, 388 и 389 Кодекса. Правила, установленные в ст.390 ГК РФ, на безвозмездные отношения между первоначальным и новым кредиторами не распространяются*(22).

На основании положений п.3 ст.576 ГК РФ Е.А. Крашенников также указывает, что, если каузальная сделка является безвозмездной, цедент не отвечает ни за действительность, ни за фактическую осуществимость требования*(23).

При возмездном характере сделки по уступке права цедент отвечает за действительность требования, то есть за то, что оно юридически обосновано и не обременено возражениями. Характер и условия ответственности определяются договором, на основании которого производится уступка. По общему правилу, цессионарий вправе требовать от стороны, допустившей нарушение обязательства (цедента), возмещения причиненных убытков. Размер убытков, как правило, определяется той суммой, которая была уплачена цеденту, или стоимостью того имущества, которое было ему передано за уступленное право.

В.А. Белов полагает, что положения ст.390 ГК РФ свидетельствуют о возникновении у цессионария права регресса к цеденту при заявлении должником возражений, обессиливающих требование*(24). В строгом смысле регрессного обязательства здесь нет, поскольку никакого нового обязательства между цедентом и цессионарием при обнаружившейся недействительности переданного права не возникает. Цедент отвечает за нарушение существовавшего соглашения, на основании которого право передавалось. Еще Д.И. Мейер писал: «Цедент и по уступке права не перестает быть ответственным за его действительность, так что если обязательство, право по которому передано, оказывается недействительным, то цессионарий вправе требовать от цедента вознаграждения на том основании, что цедент не исполнил своего обязательства по сделке об уступке — не передал ему права; то, что передано, недействительно»*(25).

На практике положения рассматриваемой нормы применяются крайне редко из-за смешения последствий передачи недействительного права для распорядительных сделок уступки и сделок, на основании которых она происходит. Приведем пример такого подхода.

Открытое акционерное общество обратилось в арбитражный суд с иском к производственному кооперативу и обществу с ограниченной ответственностью о признании недействительной (ничтожной) сделки -договора уступки права требования, заключенного между ответчиками. Решением суда исковые требования удовлетворены, апелляционная инстанция оставила решение без изменения.

Кассационная инстанция, проверив правильность применения норм материального и процессуального права, не нашла оснований для удовлетворения кассационной жалобы и отмены судебных актов по следующим основаниям.

Как следовало из материалов дела, истец имел задолженность перед производственным кооперативом. В последующем производственный кооператив по договору цессии уступил обществу с ограниченной ответственностью право требования в отношении истца.

Суд установил, что еще до заключения договора цессии производственный кооператив и истец заключили соглашение о новации первоначального обязательства, существовавшего между ними, в новое обязательство. Тем самым обязанность истца была прекращена, а уступленное обществу право требования к истцу отсутствовало.

Удовлетворяя исковые требования, суды всех инстанций пришли к выводу о ничтожности договора цессии.

По смыслу п.1 ст.382 ГК РФ только существующее право может быть предметом уступки. Согласно ст.388 ГК РФ, уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону. Коль скоро обязательство новировано, то перемена лица в обязательстве, прекращенном новацией, противоречит требованиям главы 24 ГК РФ. Следовательно, договор цессии является недействительным как противоречащий закону (ст.168 ГК РФ).

В другом случае фирма обратилась в арбитражный суд с иском к производственному комбинату о взыскании убытков в виде упущенной выгоды, возникших в связи с передачей ответчиком истцу по договору цессии недействительного требования.

Как следовало из материалов дела, решением суда с должника в пользу ответчика была взыскана сумма задолженности. В последующем ответчик уступил фирме (истцу) право требования с должника долга и процентов в размере, указанном в исполнительном листе. Решением арбитражного суда по требованию должника договор уступки требования признан ничтожным, что и послужило основанием для предъявления требования к цеденту о возмещении убытков.

Отказывая в удовлетворении требований, суд, сославшись на ст.167, 390, 393 ГК РФ, посчитал их необоснованными по праву.

Кассационная инстанция, соглашаясь с решением суда, привела следующие доводы.

Иск заявлен о взыскании убытков, образовавшихся у истца в результате передачи ему ответчиком недействительного требования по ничтожной сделке — договору цессии.

В соответствии с п.2 ст.167 ГК РФ при недействительности сделки каждая сторона обязана возвратить другой все полученное по сделке, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно ст.390 ГК РФ, первоначальный кредитор, уступивший требование, отвечает перед новым кредитором за недействительность переданного ему требования, но не отвечает за неисполнение этого требования должником, кроме случая, когда первоначальный кредитор принял на себя поручительство за должника перед новым кредитором. При таких обстоятельствах суд пришел к правильному выводу о том, что названные нормы права не предусматривают возможности взыскания убытков ни при недействительности сделки вследствие ее ничтожности, ни при недействительности переданного требования.

Поскольку, как правильно указал суд, при недействительности сделки обязательства у сторон отсутствуют, нет и оснований для удовлетворения требования о взыскании с ответчика убытков в соответствии со ст.393, 15 ГК РФ*(26).

Аналогичные решения весьма распространены в правоприменительной практике, что не делает этот подход верным. О недействительности сделки уступки в рассматриваемом случае можно говорить только в том смысле, что переход права не произошел в силу отсутствия самого передаваемого права. Распорядительная сделка не породила результата, на который была направлена, и только в этом смысле недействительна. Однако основания для признания недействительным договора, на основании которого сделка уступки должна была совершаться, отсутствуют.

Убедительные и исчерпывающие аргументы, подтверждающие необоснованность признания договоров об уступке недействительными в связи с недействительностью переданного права, приводит В.В. Почуйкин*(27). Он, в частности, указывает, что пункт 1 ст.382 ГК не решает судьбу соглашения о цессии. Она решается как судьба любого иного соглашения между сторонами, по которому одна сторона обязана совершить определенные действия, но данную обязанность не исполняет. Неисполнение должником принятой на себя обязанности (неисполнение цедентом обязанности по передаче цессионарию права требования) необходимо расценивать не как обстоятельство, свидетельствующее о недействительности сделки, а как нарушение обязательства. «Действительность сделки по уступке права требования не должна ставиться в зависимость от действительности права, которое передается новому кредитору. Недействительность уступленного права влечет ответственность цедента, а не недействительность сделки уступки требования (в данном случае из контекста следует, что автор имеет в виду каузальные сделки об уступке. — Л.Н.)».

Признавая недействительными договоры об уступке, фактически не исполненные цедентами (не был передан предмет договора), суды тем самым лишают возможности цессионария применить меры воздействия, предусмотренные законом и договором за нарушение обязательства. Такой подход прямо противоречит положениям ст.390 ГК РФ. Приведенное выше постановление кассационной инстанции служит ярким тому примером. Чтобы выйти из логического противоречия, возникшего вследствие признания сделки уступки недействительной по причине недействительности переданного права, она дает толкование ст.390 ГК РФ, прямо противоречащее ее смыслу (якобы эта статья «не дает оснований для взыскания убытков при недействительности переданного требования»).

Приведем еще один пример, свидетельствующий о неправильном понимании положений, содержащихся в ст.390 ГК РФ об ответственности первоначального кредитора.

Стороны соглашения об уступке права требования вправе предусмотреть и иные (помимо взыскания неустоек и убытков) последствия нарушения цедентом своего обязательства передать действительное требование. Такими последствиями могут быть, в частности, и право цессионария в одностороннем порядке отказаться от договора и от произведенного цедентом исполнения. Цедент при этом восстанавливается в своих правах по отношению к должнику. В данном случае нет необходимости совершения обратной уступки права требования, речь идет именно о восстановлении первоначального кредитора в правах.

Некоторые усматривают в таких сделках противоречие нормам главы 24 ГК РФ, поскольку она предполагает безусловную замену стороны в обязательстве. Для таких выводов нет серьезных оснований. Условия договора о передаче права могут содержать отменительные и отлагательные условия, с наступлением которых может связываться момент перехода права от одного лица к другому.

Если цессионарий передал право требования другому лицу в порядке переуступки, то возврат цеденту прав требования невозможен, так как, не будучи уже обладателем права, цессионарий не может и перевести их на цедента.

Особо следует рассмотреть ситуации, при которых право в момент передачи требования существует, но до получения должником уведомления цедент получает исполнение в свою пользу. При этом следует выделять ситуации, когда цедент не допускает никаких действий, направленных в ущерб новому кредитору, и случаи, когда цедент действует с нарушением договора о цессии (не направляет своевременно уведомления должнику, не представляет необходимые доказательства уступки, требует от должника исполнения в свою пользу).

В первом случае полученное от должника должно быть передано цедентом новому кредитору как неосновательно полученное с начислением на эти суммы процентов в соответствии с положениями п.1 и 2 ст.1108 ГК РФ.

Во втором случае цедент, помимо возврата неосновательно полученного, обязан также возместить цессионарию убытки, причиненные нарушением договорных обязательств.

По общему правилу, цедент не отвечает за фактическую осуществимость права, то есть за платежеспособность должника. Такая ответственность может быть возложена на первоначального кредитора в силу специального соглашения о принятии им на себя поручительства за должника. Отношения между первоначальным и новым кредиторами в этом случае будут регламентироваться соглашением о поручительстве и нормами ГК РФ о данном виде договора.

В строгом смысле о неплатежеспособности должника можно говорить лишь в том случае, когда должник признан несостоятельным (банкротом). Простая просрочка должника сама по себе не свидетельствует о неплатежеспособности. Для приравнивание любого случая неисполнения обязательства должником к неплатежеспособности нет основания; цессионарий вправе обеспечить свои интересы посредством принудительного взыскания долга.

Это не исключает права сторон соглашения о цессии определить, что цедент будет нести ответственность и при простом неисполнении обязательства должником.

Собственно, проверка платежеспособности должника лежит на цессионарии, который, по общему правилу, принимает на себя риск неполучения платежа. Если обязательство не исполняется должником вследствие его неисправности (т.е. при отсутствии юридических возражений, обессиливающих требование кредитора), нет недействительности права, соответственно, по общему правилу, нет и ответственности цедента. В некоторых судебных решениях достаточно четко прослеживается такой подход.

Так, коммерческий банк (цедент) заключил с акционерным обществом (цессионарий) соглашение об уступке права требования. По условиям соглашения цедент передает, а цессионарий принимает право требования от должника исполнения обязательств по пластиковой карточке. За уступленное право цессионарий обязуется уплатить определенную сумму в течение 30 дней с момента подписания соглашения.

Цессионарий обратился с иском о признании сделки уступки права требования притворной сделкой, поскольку единственной возможностью реализации приобретенного права было включение требования в реестр требований, предъявленных должнику в процессе несостоятельности.

Отказывая в удовлетворении требования, суд указал, что сам истец не отрицает, что ему было передано действительное право. Что же касается реализации этого права, то есть исполнения его должником, тем способом, на который указал истец (включение в реестр требований), то он не противоречит закону и не исключает исполнения*(28).

В другом случае цессионарий обращался в арбитражный суд с иском к цеденту о признании недействительным договора об уступке требования как заключенного под влиянием заблуждения (ст.178 ГК РФ).

В качестве основания для признания упомянутой сделки недействительной истец указал на то, что ответчик при ее заключении не сообщил истцу сведений, имеющих существенное значение для предмета уступки требования, а именно о банкротстве должника на дату совершения спорных сделок.

Как указывал заявитель, при наличии таких сведений договор цессии не был бы им заключен, поскольку целью его заключения являлось получение от должника реального исполнения обязательств, а факт несостоятельности должника исключает такое исполнение.

Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции исходил из следующих оснований. Во-первых, отсутствие факта сообщения ответчиком сведений о банкротстве должника не может рассматриваться как заблуждение истца. Упомянутые сведения были опубликованы в Вестнике Высшего Арбитражного Суда РФ и могли быть известны любому лицу. При таких обстоятельствах необходимость дополнительного извещения истца о банкротстве должника у ответчика отсутствовала.

Приведенный довод кассационная инстанция нашла правомерным, основанным на имеющихся в деле доказательствах.

Во-вторых, суд первой инстанции не счел факт несостоятельности должника относящимся к предмету цессии и обязательным условием этого договора. Возможность должника исполнить обязательство является, по мнению суда, лишь качеством самого должника и не относится к условиям сделки по передаче права требования.

Кассационная инстанция посчитала последний вывод ошибочным, указав, что совершение сделки под влиянием заблуждения означает, что такая сделка неправильно выражает сложившуюся волю ее участника и приводит к иному результату, нежели тот, который участник имел в виду. Для договора цессии такое заблуждение касается качества должника по обязательству, уступка права требования к которому произведена.

Позиция кассационной инстанции представляется весьма дискуссионной. По смыслу ст.390 ГК РФ риск неплатежеспособности должника лежит на цессионарии, и, следовательно, именно он обязан выяснять обстоятельства, связанные со способностью должника исполнить обязательства. Занятая кассационной инстанцией позиция, по существу, означает переложение риска неплатежеспособности должника на цедента, что противоречит рассматриваемым положениям закона. Кроме того, предметом цессии является право требования, и его «качество» определяется тем, действительно ли оно. Неисполнительность должника и его способность исполнить обязательство к собственно предмету цессии отношения не имеют.

В российской цивилистике право цессионария обратиться при неисправности должника к цеденту иногда характеризовалось как право регресса (право обратного хода). При этом признавалось, что, если при уступке права по обязательству особым соглашением между цедентом и цессионарием последнему было предоставлено в случае неисполнения обязательства со стороны должника обратиться за удовлетворением к цеденту, тогда по удовлетворении цессионария со стороны цедента юридические отношения между цедентом и должником восстанавливаются. Восстановление в правах предлагалось отличать от передачи права цедентом уступкой от правопреемника, когда цедент «является в обязательстве как новое лицо, до того времени чуждое ему»*(29).

Применяя в отношении цедента, поручившегося за платежеспособность должника, нормы о договоре поручительства, мы должны признать, что цедент приобретает права в отношении должника после удовлетворения требования цессионария. Вряд ли при этом допустимо говорить, что он восстанавливается в своих правах к должнику, поскольку нормы о поручительстве говорят о производности прав поручителя, исполнившего обязательство за должника, от прав первоначального кредитора*(30).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *